В Абердине один торговец подержанными автомобилями продавал «ягуар» 1962 года по цене £1850.
Джек заметил машину на площадке и подошел посмотреть на нее поближе.
Владелец бизнеса вел переговоры лично и после недолгого вступления Джек сказал, что даст ему за «ягуара» £1250.
Переговоры тут же застопорились, но они продолжали болтать о разных пустяках. Продавец, конечно же, знал, что не получит свои £1850, однако не мог понять, насколько серьезно настроен Джек.
Пока они болтали, на площадку заехал еще один «ягуар», за рулем которого сидел сын хозяина.
Джек бросил взгляд на автомобиль, и вместе с дилером они подошли к приехавшему «ягуару». Он был новее, чем тот, что стоял на площадке, а кузов был в гораздо лучшем состоянии. Было видно, что за ним тщательно ухаживали.
Сын хозяина заявил, что машина не продается, потому что принадлежит ему.
Отец возразил, сказав, что «ягуар» – собственность его компании, и если он захочет ее продать, так продаст.
Джек сразу же учуял, что пахнет сделкой. Он предложил за машину £1000.
Дилер немного поторговался, а потом спросил как Джек намерен платить?
– Наличными, – был ответ.
У Джека при себе было достаточно наличных (в основном долларов – с тех пор, как нефть растет в цене, про доллары знают даже в Абердине).
Сделка была заключена за £1100, а сыну велели вытаскивать его шмотки из машины. Что он и сделал – с сильно поскучневшей физиономией.
Джек укатил в ту же секунду.
Позже я спросил Джека: почему он предложил еще более низкую цену за явно более стоящую машину?
Он ответил, что поначалу подумывал вернуться к теме первого автомобиля, но старик настолько хотел показать своему сыну, кто в бизнесе главный, что согласился на цену, близкую к входной цене Джека.